Интервью с психологом реабилитационного центра "Вершина-Самара" Павлом Кореньковым.

Человек, как существо дуальное, предрасположен не только к радостям, но и к страданиям. «Большая деревня» продолжает портить пятничное настроение весельчакам и гедонистам. Сегодня речь пойдет о наркозависимости: «проколотые» квартиры, смерть на рейве, инфекции, передозировки и опасные знакомства — злой рок, заболевание или мерзкая привычка? Мы обстоятельно поговорили с Павлом Кореньковым, экспертом реабилитационного центра, который десять лет работает с наркоманами. 

 

— Расскажи о своей карьере, как ты начал работать с зависимыми?

— Я выпускник психологического факультета Самарского государственного университета 2006 года. Cо времени выпуска тружусь в сфере реабилитации алкогольной и наркотической зависимостей. До 2010 года работал в Самарском областном реабилитационном центре, а с одиннадцатого года — в терапевтическом сообществе «Вершина».

— Что такое терапевтическое сообщество?

— Это формат лечения, который отражает саму суть человеческих отношений и взаимодействий. Нам всегда удобнее и лучше что-то делать, когда мы делаем вместе, когда нас поддерживают и мы поддерживаем. В основе сообщества принципы миннесотской программы реабилитации, известной как «12 шагов». С зависимым работает не только специалист, обладающий теоретическими знаниями, но и люди, имеющие собственный опыт выздоровления: зависимый получает исчерпывающую информацию о заболевании и перенимает опыт выздоровления у тех, кто смог сделать это сам. При этом он находится в среде, в которой честность, доверие, взаимоуважение, ответственность являются основополагающими принципами. И он не просто находится, он является активным участником этого процесса.

 

«Любой наркоман с длительным стажем не раз «перекумаривал на сухую», то есть самостоятельно бросал употребление: тяжело не бросить, сложнее заново не начать»

 

— Наркомания — это болезнь, или все же просто безответственный образ жизни и дурные привычки?

— Большинству людей очень трудно воспринимать наркоманию именно как заболевание. Как люди видят наркомана? Как злодея, который отнимает телефон у нашего близкого, срывает цепочку, выхватывает сумочку. Как ведущего себя неадекватно отморозка, как проститутку, которая занимается сексом за дозу. Для нас же это ни чей-то сын, дочь, брат и муж, которые обладают собственными переживаниями и страданиями.

Наркотическая зависимость — это заболевание, которое общество трактует как распущенность. Более того, существует парадокс, сам зависимый до последнего не видит степени своей деградации, отказывается признавать себя больным. Одним из симптомов зависимости является отрицание. Это такое явление, такая работа психики наркомана, когда восприятие реальности очень сильно искажается. Близким зависимого совершено очевидно, что его проблемы не из-за злого начальника, плохой жены, не из-за президента, а из-за употребления наркотиков. А сам наркоман продолжает убеждать себя и близких, что вот он устроится на другую работу, заведет семью, и тогда все наладится. Даже если он уже живёт на притоне, но у него еще есть телефон, он считает себя вполне благопристойным человеком, а наркоман в его глазах лишь тот, кто свой мобильный заложил в ломбард.

 

«Без работы над психическими аспектами такими как психологическая зрелость, доверие, умение брать на себя ответственность, все рано или поздно вернется на круги своя»

 

— Лечение и реабилитация — это одно и то же?

— Это разные названия одного процесса. Зачастую, лечение наркомании или алкоголизма понимается так, что пришел наркоман или алкоголик, ему дали таблетку, сделали укол, массаж и он наркоманом и алкоголиком быть перестал. Это грандиозное заблуждение, которое, к сожалению, до сих пор очень широко распространено. Если упрощать, то зависимость состоит из двух составляющих — физической и психической. Сами зависимые и их родственники видят процесс лечения в устранении физических страданий. И полностью или почти полностью игнорируют психический аспект — во многом из-за страшных описаний мучений человека в период отказа от наркотиков, распространённых в книгах и фильмах. Лечение от зависимости видится большинству в снятии медикаментозно абстинентного синдрома. Однако любой наркоман с длительным стажем, как это называется, не раз «перекумаривал на сухую», то есть самостоятельно, без врачебной помощи, бросал употребление. Это болезненно, тяжело, но вполне проживаемо. И необычайно точны слова наркоманов, что тяжело не бросить, сложнее заново не начать. Сам по себе отказ от употребления принципиально ничего не меняет. Без работы над психическими аспектами такими как психологическая зрелость, взрослость, доверие, честность, уважение, умение брать на себя ответственность, все, рано или поздно, вернется на круги своя.

 

«Когда у зависимого забирают ответственность за его проступки, то это не помощь, а подкрепление его употребления»

 

— Как правильно вести себя, когда проблема появилась в семье?

— Действительно, зависимость всегда затрагивает всю семью. Когда один из ее членов начинает употреблять наркотики, это всегда сигнал об общем, семейном неблагополучии. Созависимость — это такое явление, когда жизнь близких становится подчинена жизни и поведению зависимого. Когда интересы и потребности остальных членов семьи по сути игнорируются, когда семья превращается в своего рода обслугу наркомана. Выглядеть это зачастую может со стороны достаточно благородно, мол мы вот спасаем папу или брата, или сына, а на деле выходит, что не спасали, а губили. Когда у зависимого забирают ответственность за его проступки, то это не помощь, а подкрепление его употребления. Поэтому вовлечена в реабилитационный процесс должна вся семья.

Наркоман, каким бы крепким ни было его отрицание, вынужден признать, что его употребление — это действительно проблема и ее нужно решать. А вот донести до семьи, что каждому из них нужно лечить свою болячку, часто наталкивается на очень мощное сопротивление. Родственникам зачастую тяжело признать факт созависимости и принять болезнь близкого человека как болезнь, не как дурную привычку или слабую волю.

— Чем именно ты занимаешься в центре?

— Как психолог, я занимаюсь психодиагностикой, осуществляю групповую и индивидуальную психокоррекционную работу с зависимыми и их близкими. Работа психолога, да и любого другого сотрудника терапевтического сообщества, имеет свои особенности. Потому как каждый из нас является для тех ребят, кто проходит реабилитацию, своего рода ролевой моделью, носителем принципов и традиций ТС. Мы являемся теми, с чьего поведения берут пример. И это не бахвальство и не лозунг, это на самом деле так. По большей части здесь работают выпускники центра, имеющие собственный опыт выздоровления и прошедшие обучение. Включенность в терапевтический процесс нужна полная. Умение поддерживать, создавать атмосферу душевной теплоты, работать в команде являются очень важными качествами для сотрудника. Бывало такое, что к нам приходили работать сильные профессионалы, но темп нашей работы, та включенность, которая здесь требуется, были для них слишком большими.

 

«Подростки в 16 — 17 лет уже имеют солидный опыт употребления дизайнерских наркотиков»

 

— Возвращаясь к предыдущей теме. Физически ты можешь переломаться, а психологически останешься зависимым на всю жизнь?

— Зависимость — это хроническая болезнь, которая не вылечивается. Формулировка часто пугает, вводит в заблуждение. Ну вроде раз неизлечима, тогда и лечиться зачем? Одним из проявлений зависимости является невозможность контролировать свое употребление. Это обусловлено нарушениями в нейромедиаторной системе. И даже если человек перестает употреблять наркотики, его рецепторы все равно будут хранить память об этом. Если происходит срыв, медиаторные связи очень быстро восстанавливаются, иллюзия контроля пропадает. Есть такое жаргонное понятие «тяга». Такое состояние, в котором человек даже понимая, что он делает что-то не то, все равно идет и употребляет. Употребляет вопреки всему и невзирая ни на что. Вот если просто объяснять, то неизлечимость в этом и проявляется.

— Как изменился клиентский состав в связи с появлением так называемых дизайнерских наркотиков, которые быстро занимают рынок, поскольку все их модификации не успевают включить в запрещенный реестр?

— Наркомания никогда не была заболеванием пожилых, но сейчас возраст начала наркотизации удручающе низок. Доступность и почти легальность приводят к тому, что за помощью обращаются родители подростков, которые в 16 — 17 лет уже имеют солидный опыт употребления именно дизайнерских наркотиков.

 

— Наркоман — это человек, который социально-приемлемыми путями не может получить удовольствие?

— Это очень узкая трактовка. Потенциально может, просто выбирает более простой путь. В чем коварство наркотиков? Ситуативно они и вправду приносят удовольствие. Если мы с тобой сейчас употребим кокаина, нам будет хорошо и весело. Но когда мы начинаем думать и верить, что только вещество может улучшить наше состояние, мы начинаем поступаться своими ценностями как духовными, так и материальными. Человек становится рабом наркотика, какое уж тут удовольствие? Когда наркоман начинает выздоравливать, он начинает очень много вкладывать в трезвость, это процесс очень ценен и значим. Меняется его образ мысли, его жизнь, и только этот прорыв воспринимается как счастье. «Самый плохой день в трезвости не сравнится с лучшим днем в употреблении», потому что это иного порядка вещи.

— Наркомания — социальное заболевание. Можно ли считать употребление наркотиков логичным, если исходить из того, что окружающая реальность не приносит никакого удовольствия?

— Нет, лично я категорически с этим не согласен. Никакие социальные условия не оправдывают употребление наркотиков. Ну уволили с работы, это же не отменяет возможностей поиска другой работы. Это вопрос ответственного отношения к себе, к своей жизни. Взрослость человека определяется умением переживать трудности и кризисы. Факторов очень много: жена ушла, родители умерли, с детьми проблемы, в машину врезались. Употреблением наркотиков эти ситуации не облегчить. Это ведь занятие достаточно опасное для здоровья и финансово затратное, к тому же преследуется по закону. Представь, как тебя ловят, сажают на 7 лет, ты едешь в мордовский лагерь рукавицы шить. Чем ты облегчил свою жизнь? Что, такая реальность больше удовольствия приносит разве?

 

«Никакая болезнь пытками не лечится»

 

— Как работает программа «12 шагов»? Есть ли гарантия излечения?

— Гарантия такая же как в случае с автошколой. Ты можешь в нее ходить, взять дополнительные часы у инструкторов, которые с закрытыми глазами водят, узнать все о двигателе, сдать экзамены, получить корочки. А дальше ответственность за тобой. Ехать на красный или останавливаться, пересекать двойную сплошную или нет — самому решать. В процессе реабилитации мы создаем условия, в которых человек получает всю информацию о зависимости, её особенностях, у него формируются навыки трезвой жизни. Наркоман учится конструктивно проживать свои чувства, справляться со стрессовыми ситуациями и т.д. И в подобный процесс вовлекается вся семья. Будут ли они применять эти знания и навыки или предпочтут жить по-старому — выбор у каждого свой.

Справедливости ради скажу, как бы человек ни готовился, какое-то время старое поведение будет проскальзывать. Как знаешь, при ремонте переносится выключатель, а ты рефлекторно тянешься рукой к прежнему месту, где выключателя уже нет. Семья в этом случае должна просто занять здоровую позицию, не реагировать и не играть по старым правилам. Потому что наркоман очень эффективен в прежней модели поведения, он отлично ориентируется, знает, как себя вести. А поступать иначе, по-новому — это страшно. И вот на этом этапе нужна поддержка, это и постлечебная программа, как продолжение реабилитации и группы самопомощи.

— Что думаешь по поводу легализации?

— Я против. Мы сейчас говорим по собственным ощущениям, без какой-либо статистики. Никаких оттенков и полутонов для меня не существует. Когда я стал здесь работать, то из моей жизни как-то сами собой исчезли любые психоактивные вещества. Мне это очень нравится, моя жизнь стала качественнее, я получаю от нее удовольствие. Может, это возрастное, но плюсов в легализации я не вижу.

 

— Как изменилась ситуация в работе реабилитационных центров, после «Дела Ройзмана» и после просочившейся в прессу информации о пытках людей?

— Не знаю подробностей этого дела, не могу конкретного про него сказать ничего. В нашей работе ничего не изменилось, мы таких методов не использовали и не используем. К пыткам людей очень плохо отношусь. Никакая болезнь пытками не лечится, и наркомания в том числе. И чтобы таких ситуаций не было, нужно чтобы процессы реабилитации были прозрачны и проходили по понятным правилам и стандартам.

Более 730 человек со всей России получили помощь
в РЦ «Вершина-Самара»
Отзывы о центре «Вершина-Самара» от наших клиентов
Спасибо "Вершине" и всему персоналу
Подробнее
НАВЕРХ